Непростые дети. Каменные стены III. Живое зеркало

Двадцать лет за каждую ошибку дара полагалось платить: мигренью, бессонницей, ледяным страхом разоблачения. На третьем курсе эдинбургской кафедры парапсихологии тариф внезапно отменили — без уведомления, с какого числа и за чей счёт. Падение не начинается с грохота, оно начинается с удовольствия: ты в предрассветный час увидела чужое будущее, оно сошлось с реальностью до мельчайшей детали, и это больше не страшно – это интересно. Потом ты снимаешь защиту одним движением, видишь тайную Тень каждого встречного и отвечаешь на вопрос до того, как его задали, и это вызывает только холодное самоуважение. Потом ты читаешь в ночном блоге безжалостный диагноз своему взлёту и снова смеёшься: «Это явно не про нас».

Через месяц ты перечитываешь тот же текст и узнаёшь себя по каждому пункту, но не останавливаешься – потому что остановиться значит признать, что ты уже не тот человек, кем была раньше. А тому, кто берётся за большое, и соблазн присылают по размеру.

Трещины идут сразу со всех сторон. В тихий пригород Эдинбурга приходит конверт с адресом, выведенным знакомым почерком на кириллице: прошлое догнало их на самом краю острова, и бежать дальше некуда – дальше только море. На домашней кухне выцветший стикер «Мы обычная семья» из последних сил держит оборону против ледяной вежливости повзрослевших дочерей. А вслед за этим приходят первые потери близких, уже не вызывающие жалости: один за другим от сестёр уйдут те, кто любил, понимал и просто был рядом. У каждого будет своя причина, и все причины окажутся одной: рядом с ними стало опасно.

Точкой невозврата станет чёрный замок над Северным морем, где однажды в каменном мешке заперли сто шестьдесят семь человек и оставили умирать. Сёстры приедут туда днём, с группой, по программе кафедры. А ночью вернутся, вдвоём, через боковой пролом в стене – потому что днём только присматривались. Они ещё не знают, что на дне проклятого камня их ждёт не мёртвая запись чужого страдания, а бездна, способная смотреть в ответ и отражать каждое движение твоей души с задержкой в полтакта.

Хуже всего в этом живом зеркале будет не то, что оно не льстит, а то, что ты смотришь в него – и не отворачиваешься.